Часть 4. На пороге.
Погода не обещала нам ничего хорошего. Вокруг облака. Небо затянуто «от края до края». Моросит дождь.
Погодные спутники обещают небольшое «окно» часам к трём ночи и в надежде на это команда начинает готовиться к наблюдениям.
Каждую ночь, хорошую или плохую, на БТА дежурят люди. Востребованость этого телескопа в три раза больше чем возможность проводить на нём наблюдения. Другими словами, нужно еще два БТА для удовлетворения аппетитов астрономов. Так что учёные могут попасть в план наблюденный на БТА только выиграв конкурс, только если их программа окажется интересней и значимей для науки. И каждая ночь вынужденного «простоя» это чьё-то потерянное время.
Вот и дежурят тут астрономы и техники. Даже небольшая возможность провести наблюдения будет использована полностью. Есть различные программы. Одни не требуют много времени. Астроному, например, нужно провести быструю фотометрию какой-либо звезды. Это займёт минуту. И за отведенное ему время исследователь сможет получить данные по многим звёздам.
А для другого исследования необходимо накапливать свет объекта в течение нескольких часов. В этом случае приходится ждать большой благоприятной ночи. Или «висеть на хвосте» у тех, чьи наблюдения коротки.
Такая же ситуация возникает если для одних наблюдений лунный свет помехой не является, а для других такая засветка «смерти подобна».
Сегодня у нас похожая ситуация. Два группы исследователей будут проводить наблюдения вместе. Первая будет работать с телескопом от того момента как позволит погода до захода Луны. Лунный свет не помеха для этих наблюдений. Вторая же начнёт работу как только скроются последние лучики лунного света и наступит кромешная тьма.
Вы знаете, что такое «кромешная тьма» высоко в горах? Когда на многие километры не видно ни одного огонька? Я тоже не знаю.
Подготовка такого огромного инструмента к работе занятие не простое.
Нужно установить в фокусы телескопа соответствующую аппаратуру. Настроить ее и проверить работу.
Мне выпало счастье увидеть весь этот процесс своими глазами.
Итак, первая группа – МАВРы. Ну почти мифические существа! В миру - "Методы Астрономии Высокого Разрешения - МАВР", используют высокоскоростную съемку объектов (около 20 микросекунд) методом спекл-интерферометрии для достижения практически предельной разрешающей способности телескопа в 0,02 угловой секунды. Во загнул!
Для нас важно, что они будут фотографировать звезду специальной высокоскоростной фотокамерой размещенной в Главном фокусе телескопа. В той самой «кабине наблюдателя».
С телескопом сегодня работает исследователь этой группы Владимир Дьяченко. Остальным же не обязательно присутствовать под куполом, всё, что происходит на телескопе будет передаваться им по оптоволоконной линии.
Вторая группа будет исследовать очень молодую массивную звезду. Звезда эта очень тусклая (по человеческим меркам) и в 100 раз слабее чем может различить наш глаз. Цель – найти и исследовать оболочку звезды методом спектроскопии. Для этого будет использоваться Основной Звёздный Спектрограф – ОЗСП (тот самый, что занимает всю правую колонну телескопа). Наблюдения будет вести Евгений Семенко.
Две группы работают на разном оборудовании, расположенном в разных частях телескопа. Нам нужно успеть всё закончить до возможного начала наблюдений.
Первыми настраиваются МАВРы. Владимиру будет не так удобно как Евгению. Аппаратура МАВРов находится в Главном фокусе и чтоб до нее добраться нужно опустить телескоп в горизонтальное положение и подогнать на балкон обслуживания. Из-за определенных технических особенностей телескоп выполняет это достаточно медленно, приходится ждать пока огромная труба со «стаканом» не опустится к площадке. В таком положении выполняются серьезные работы – замена и установка камер, заправка их жидким азотом и т.д.
Больше так опускать телескоп не будут, времени на это нет.
После установки оборудования телескоп ставят практически вертикально, на «разгрузку». В таком положении нагрузки на Главное Зеркало и узлы исполинского прибора минимальны.
Именно так он будет дожидаться того часа, когда можно будет начать работу.
Мы с Володей и Женей вышли в подкупольное. Я, несмотря на тёплую куртку, поёжился от прохладного ветра. Климатическая система работала «на полную». Нужно было максимально уравнять температуру в подкупольном пространстве с предполагаемой ночной температурой, зеркало должно успеть охладиться. Если перепад температур будет около 10 градусов, автоматика не даст открыть телескоп. Смотрю на ребят – одеты легко, но и бровью не повели даже, привыкли. Дружно идем… нет, не к телескопу, а к лестнице у стены. Поднимаемся на высоту 3-х этажей, к вращающейся части купола.
- Нужно включить и настроить камеру.
Я понимаю, что это Володя, но не понимаю ОТКУДА? Звук так сильно отражается от огромного купола, что даже лёгкие шаги по линолеуму кажутся ударами молота. Очень необычно. Ничего подобного я раньше не слышал.
- Теперь понимаешь почему нельзя незаметно зайти в подкупольное? (Это уже смеется Женя) С любого места отчётливо слышно любой шаг, любое слово.
Мы подходим к небольшой железной двери в основании купола. Я замечаю, что телескоп тронулся с места и начинает поворачиваться в нашу сторону. Заходим. Оказывается в пространстве между внешней и внутренней оболочками купола совсем не тесно. Просторно даже.
Я вижу совершенно несуразную надпись «НА ПОСАДКУ», проход и длинную лестницу наверх. Прям как в фантастическом фильме!
Мы дружно поднимаемся вверх.
- Помнишь, под куполом, у самого верха маленькая площадка? «Ласточкино гнездо» или АП «по научному».
- Помню конечно.
- Вот именно туда мы и идём. Если что-то нужно подправить в аппаратуре Главного фокуса, нет нужны опускать весь телескоп, достаточно пристыковать его к «ласточкиному гнезду» и перейдя в стакан выполнить настройки.
- А как же мы там все поместимся?
- А никак. Только по одному. Кстати, надпись «на посадку» осталась еще с тех времен, когда во время наблюдений астроном обязан был находится в этом стакане и всё время контролировать работу аппаратуры.
Евгений по ходу объясняет мне происходящее. Вопросов у меня много и я рад, что парни охотно на них отвечают. Правда Володю понять мне иногда совсем непросто. Приходится просить его заменять обилие спецтерминов и математических выкладок более удобоваримыми высказываниями. А ведь я тоже "где-то там физик!"
Пока мы по узкой лестнице поднимались к верхней площадке, телескоп успел занять позицию строго напротив «ласточкиного гнезда». В любом другом случае автоматика не даст ей открыться. Я последним выхожу из лестницы и меня сразу же охватывает жутковатое ощущение. Единственная тусклая лампочка освещает небольшой портик с маленькой наклоненной дверью, огнетушителем и служебным телефоном.
Я понимаю, что мы практически под самым куполом. Звукоизоляция очень хорошая - работу климатизаторов практически не слышно. Володя открывает дверь и я вижу малюсенькую, длиной в один шаг, площадку с невысокими (чуть выше колена) бортиками. Прямо передо мной стоит стакан Главного фокуса, в его центре небольшая дверца.
Но стоит поднять голову и внутри всё сжимается. Я нахожусь под самым куполом башни БТА. Передо мною гигантское верхнее кольцо телескопа, в центре которого, на трубах-растяжках подвешен стакан Главного фокуса. Стоит только взглянуть за бортик «ласточкиного гнезда» и сразу становится страшно. Нет, страааашно. Представьте себе почти 50-ти метровую, ничем не ограниченную высоту. Ни перил, ни ограды. Только низенький бортик и вокруг пустота.
Володя открывает дверь стакана телескопа, вползает внутрь и делает несколько переключений на камере. Все. Аппарат готов к работе.
Я, пользуясь таким случаем, беру фотоаппарат и делаю несколько снимков с «ласточкиного гнезда». Сделать большой панорамный снимок мешает громадина телескопа, находящаяся прямо передо мной.
Побывать на БТА и не побывать в его «сердце» - это я не смог бы пережить. Спросив разрешения я влезаю в стакан. Внутри он не такой уж и маленький как казался на первый взгляд. Вращающееся кресло для наблюдателя давно демонтировано, так что сидеть можно только на корточках упираясь ногами в железную перекладину. Все стены стакана увешаны аппаратурой и автономными компьютерами, куда-то вниз уходит большой жмут оптоволоконных кабелей. В самом центре стакана, в его полу небольшое отверстие на котором установлен деротатор поля - механизм исправляющий вращение трубы телескопа вокруг своей оси. На плиту деротатора установлена высокоскоростная камера МАВРов. Если снять эту камеру, то подняв телескоп к звёздам можно своими глазами увидеть многие сокровища неба.
Вот только никто не разрешит этого сделать.
Интересное ощущение – находится в том самом месте, где на протяжении многих лет «фокусировались открытия».
Хочется верить, что мне еще представится возможность «прокатиться» под куполом в этом стакане, когда-нибудь…
Кабина с аппаратурой занимает только половину всего стакана. Остальную часть занимает фокусирующая оптика и дополнительное откидное зеркало. Оно служит для того, чтоб направлять собранный пучок света вниз, для аппаратуры в балконах телескопа. Еще одно зеркало, наклонное, находящееся на растяжках между колоннами телескопа, перехватывает этот отраженный пучок света и направляет его через отверстия в колоннах непосредственно в светоприёмники.
Именно так «видит» Основной Звёздный Спектрограф.
Сейчас ни одно из зеркал телескопа не увидеть, открываются они только для наблюдений.
Наше пребывание на АП закончено. Мы гуськом выстаиваемся на площадке перед дверью «ласточкиного гнезда», закрываем ее и двигаемся вниз. Нам предстоит работа!
Теперь Евгений займётся подготовкой ОЗСП.
Мы спускаемся на первый этаж подкупольного пространства – «пол» телескопа. Сейчас нам нужно подняться на самый верх правой колонный БТА к Основному Звёздному Спектрографу. Володя понимается лифтом, а Женя (решив сделать мне «экскурсию») тащит меня через узкую дверь по лестнице. Так я смогу увидеть все внутренности ОЗСП. Свободного места там, скажем прямо, немного. Развернуться практически негде. Всё возможное пространство плотно заставлено техникой. Все внутренности выкрашены в чёрный цвет, чтоб не было никаких бликов и отражений.
Мы останавливаемся на третьем этаже колонны. Сейчас Жене предстоит заправить одну из матриц ОЗСП жидким азотом. Только при таком охлаждении она может работать нормально.
Сперва из большого «термоса» (сосуд Дьюара) азот нужно налить в обычную кружку с носиком.
На самом деле это сложный процесс. Азот кипит при нормальной температуре и направить кипящую, извивающуюся и брызжущую струю в небольшое горлышко кружки непросто. Туман начинает застилать пол. Стоя в полумраке, внутри колонны с чёрными стенами, полом и потолком, с одной лампочкой в руке, глядя как азотный туман подбирается к твоим ногам, поневоле передёргивает.
Это на фотографии со вспышкой всё так красиво, а вот когда светит только одна лампочка и при этом стены сразу же «съедают» её лучи, эффект получается немного другой.
Кружка наполнена, теперь можно заливать собственно саму фотокамеру.
Процесс идёт медленно, лить быстро нельзя. Кружка и лейка мгновенно покрывается инеем и мы все дружно следим, чтоб азот не полился из дренажного отверстия. Это будет означать полную заправку камеры.
Еще раз наполняется кружка и процесс окончен. Азота в камере с избытком.
Теперь нам надо подняться на четвертый этаж и настроить светоприемник.
Я где-то понимаю, что именно делает Евгений, но почему «это» надо сделать «именно вот так», а не иначе, для меня всё равно загадка.
Процесс точной установки щели спектрографа – нужно выделить определённую длину волны из получаемого спектра.
В конце концов все приготовления окончены. Нам всем пришлось не раз подняться и опуститься по всей колонне. Настройки требовали разные компоненты в разных частях этого четырёхэтажного прибора.
Спускался я уже на лифте. Интересные тут эти лифты – у них отсутствует передняя и задняя стенки. Так что когда едешь в нём нужно следить, чтоб ничего не зацепилось.
Ребята пошли в лаборатории готовить компьютеры и проверять связь с оборудованием телескопа. Смысл в том, что каждый наблюдатель не только управляет «своим» прибором со своего компьютера, телескоп на время наблюдения тоже переходит под полный контроль наблюдающего.
Я остался в подкупольном. Один.
Мне тоже надо готовиться: посмотреть где лучше поставить штатив, немного «пристреляться» фотоаппаратом.
Хотя больше всего хочется просто спокойно посидеть и посмотреть на телескоп. Никуда не бегая и ничего не рассматривая.
Просто посмотреть на этого исполина пока есть возможность, «объять» его целиком.
В такие минуты он особенно красив. Тусклый свет подкупольного пространства только добавляет объём и так огромному залу. Закрыта башня и закрыты все двери. Гул климатической установки только дополняет картину.
Телескоп установлен на АП («ласточкино гнездо») и я думаю, что именно в этом положении он наиболее эффектно смотрится.
БТА не поднят вертикально (так не очень угадывается высота его трубы) и не лежит на точке обслуживания (так он кажется изрядно меньше чем есть на самом деле). Небольшой наклон придаёт всей конструкции какую-то лёгкость и изящность, при этом подчёркивая грандиозный размер инструмента. Глядя сейчас на БТА трудно поверить, что перед тобой 650-ти тонная конструкция, настолько гармоничны его пропорции. Телескоп настроен и полностью готов к работе. Сейчас он больше похож на готовый к старту космический корабль, чем на неторопливый оптический инструмент.
Я сижу и смотрю на него задрав голову. Глядя перед собой можно увидеть только двери лифтов да поворотный стол, так что к такому положению поневоле начинаешь привыкать.
Но время не ждёт. Чем ближе полночь, тем большее возбуждение охватывает всех, кто сегодня дежурит на БТА, а меня, особенно. Все мы ждём того момента, когда можно будет начать процедуру подготовки к наблюдениям. Минуты текут очень быстро, а команды всё нет… Подошедший Евгений говорит, что боятся «проклятия телескопа» - облако. На такой высоте облака плавают везде: выше, ниже, на уровне башни. Если вдруг в раскрытое забрало купола «заплывёт» тучка – будет катастрофа. По сути в подкупольном пространстве осядет… дождь. Не прольётся, а именно осядет. Всё в момент станет мокрым: купол, конструкция телескопа, приборы, а главное – Главное Зеркало. Инструмент на длительное время выйдет из строя. Допустить такого нельзя ни в коем случае. И предотвратить «в момент» не удастся. Тучку не остановишь и сорокатонное забрало башни быстро не закроешь. Потому и ждут чтоб облачность на уровнях телескопа полностью рассеялась.
Гудит «климат», выхолаживает внутреннее пространство купола, уравнивает температуры… и вдруг, замолкает. Буквально через секунду, в резко наступившей абсолютной тишине, раздаются звонкие ритмичные удары. Я пытаюсь определить откуда идёт звук и вспоминаю, что тут это бесполезно. Евгений показывает мне на лифт третьего этажа и я вижу идущего человека. Это шаги! Невероятная акустика купола превратила шаги в удары молота. Техник обсерватории идёт к щиту управления забралом - значит погода над нами сжалилась и подарила еще пару часов чистого неба. Сейчас откроется купол, телескоп «проснётся» и начнёт искать свою первую на сегодня звезду.
Несколько щелчков и тишину нарушает мерный гул мощных моторов, поднимающих забрало купола.
Конструкция столь тяжела, что «на подъём» двигатели работают только первое время. Потом моторы наоборот, своей мощностью удерживают 40-ка тонное забрало от падения на другую сторону купола. А однажды не удержали… В одно мгновение огромная конструкция превратилась в большую железную лепешку, лежащую по другую сторону башни. Работа телескопа остановилась надолго. Одиннадцатиметровый проём в срочном порядке завесили брезентом, а потом наглухо заварили листами железа. Пришлось долго ждать пока не изготовили новое забрало.
Техник поднимается по маленькой лестнице и выходит на малюсенький портик на внешней стороне купола – оттуда хорошо видно как идёт забрало и как работают его механизмы. Многотонная конструкция медленно ползёт вверх, открывая телескопу широкую полоску неба. На полное открытие проёма нужно около получаса. Я заворожено смотрю на этот процесс и не замечаю как двинулся сам телескоп. Чтоб не терять времени, он заранее «подъезжает» к нужной позиции. Но делает это настолько плавно и бесшумно, что если не смотришь на него – никогда не догадаешься, что эта махина движется.
Наконец забрало открылось полностью и я смотрю теперь на оправу Главного Зеркала. Я очень хочу увидеть как же открываются лепестки и в ГЗ начинают «тонуть звёзды». И тут с отчётливым щелчком, прям как в голливудском фильме, гаснет свет.
Продолжение следует…